FireLied Scanlations

русские переводы манги

Перевод: FunnyBat и Margarine
Редакция: Margarine
Сканирование иллюстраций: Funnybat 
Автор: Paul Gravett - Пол Граветт
Версия: 01, цензурная 
Обсудить эту статью

 

Ненадежные картинки.

 

Что такое манга? Обратитесь за ответом к Оксфордскому Словарю Английского Языка, и вы найдете определение, вводящие в заблуждение. Словарь говорит: "Японские книги или мультипликационные фильмы жанра научная фантастика или фэнтези". Некорректны здесь два пункта: манга - это не японская анимация (аниме), которая хотя и имеет очень близкое отношение к манге, но ею не является, и второе - она охватывает едва ли не все жанры, которые можно представить, а не только научную фантастику и фэнтези.  
  
         Итак, грубо говоря, слово «манга» в английском языке означает "японские комиксы". Американцы и европейцы обычно предвзято судят о манге:  "У всех персонажей большие глаза, как у Бэмби", «Журналы толсты, как телефонные справочники» "Бизнесмены жадно читают её в общественном транспорте", "Она полна секса и жестокости".  Манга часто позиционируемая не более чем пустышка, тем не менее, была и на данный момент остается лакомым куском для нападок Запада и за то, что она японская, и за то, что она комикс.
 

 

         Куда ни посмотри, предвзятое мнение неизбежно везде, где есть слово "комикс". Что касается меня, я глубоко уважаю эту культуру слова и рисунка и я чрезвычайно восхищен огромным разнообразием японских комиксов, которое с годами не уменьшается. Как и другие популярные печатные феномены, она демонстрирует неожиданное качество и удивительную правдивость в океане посредственных страниц. Одна из моих целей - рассказать в этой книге о тех произведениях, которые невозможно забыть, которые заставляют читателя стараться продлить процесс, восхищаться и даже вдумываться и сочувствовать. Почему же люди "так относятся" к комиксам. Давайте, немного углубимся в историю и попытаемся разглядеть причины предвзятого отношения к манге.

 

 

                                                           
                                                              Так изобразил прибытие генерала Мак'Артура Кейдзи Наказава в манге "Босоногий Ген"("Barefoon Gen")
 

 

         В 1951 году японцы расстались с генералом Дугласом Мак Артуром* как  с национальным героем. Шесть послевоенных лет он находился в Японии в качестве военного губернатора осуществлявшего контроль над восстановлением разрушенной Японии. Из-за разногласий с президентом Трумэном по северокорейской политике Мак Артур был внезапно снят с поста командующего Дальневосточной армии.  Восхищение японцев Мак Артуром испарилась мгновенно, когда во время последующих слушаний в Сенате, он  по-отечески   охарактеризовал  японца как  "двенадцатилетнего подростка ". Фактически он хотел выразить свою заботу о японцах, «восприимчивых (как дети) к новым моделям, новым идеям», и таким образом заявить, что им стоит доверять больше, чем немцам. Но неудачность

и неуклюжесть его фразы спровоцировали  разочарование японцами, которые, в свою очередь,  восприняли слова МакАртура, как оскорбление. Тем не менее, слова генерала четко отражали то, каким Запад видел японцев:  по-детски простыми, неопытными, нуждающимися в опеке старшего, контролируемыми Америкой.

С годами эта своеобразная карикатура, похоже, убедила Запад в его превосходстве. Иллюзия была развеяна в 60-х годах, когда японская электроника и автомобили внезапно захватили мировой рынок, и лейбл «сделано в Японии» теперь ассоциировался не с дешевой имитацией, но с качеством и инновационными технологиями. Застигнутый врасплох  Запад  со смешанным чувством зависти и страха сделал ориентацию на  американскую экономическую модель, в то время как пресса хвалила уникальных «японцев», которые превратили слабую страну в могущественную державу и были образцом для подражания более двух десятков лет. «Двенадцатилетний ребенок» рос.
 

В то время как испуганный Запад, с одной стороны, в замешательстве изучал загадку развивающегося экономического гиганта, с другой стороны, развивался снисходительный образ японца «как двенадцатилетнего ребенка», молва об их загадочности, о комиксах. 
 
Так в начале 70-х годов литературный критик Анжела Картер посетила Японию. В течение двухлетнего пребывания там, она ужасала читателей ее репортажей в британском журнале «New Society» своим восхищением эксцентричностью манги. Описывая в «Great Realway Bazaar» своё обременительное путешествие на поезде из Лондона в Токио, писатель  и путешественник Пол Теро выразил  свое отвращение к «обезглавливанию, каннибализму, людям, изобилующим стрелами как Святой Себастьян, … и, что главное, насилию», которые он обнаружил в «печальных комиксах», забытых девочкой на сидении напротив.
                                           
 
"Тучный пассажир японской подземки в деловом костюме, погруженный в журнал насилия и сеkcа, журнал манги."
 
..............
 
 
          В 80-х искаженный образ манги и аниме начал потихоньку распространяться за пределами страны. Тогда же одно фото, обошедшее многие газеты, выразило всеобщее презрение Запада к японцам и их комиксам: «тучный пассажир японской подземки в деловом костюме, погруженный в журнал насилия и секса, журнал манги». Заголовок номера «The Wall Street Journal» за 1987-ой год высмеивает: «Взрослый мужчина в Японии все ещё читает комиксы и фантазирует».

Именно  слово «манга» вошло в английскую речь с весьма негативным оттенком. Само слово тут ни при чем, но возможно сыграло свою роль поворотное исследование «Manga! Manga!» 1983 года, откуда все и пошло. Японский художник Хокусаи выдумал термин в 1814 году для его книг «Причудливые эскизы». Значение этого слова объясняется двумя китайскими иероглифами: man, означающий «невольный» и ga, означающий «картинки».    

 
 

 

Идеограмма же man, добавил автор исследования Скотт, «имеет второе значение, как «моральная коррупция», также «ненадежные картинки». Неудивительно, что на это нравственно исковерканное определение набросились  масс медиа и критики, что в свою очередь  обеспечило эффектное проникновение подобного образа манги на Запад.

Призыв культурного снобизма универсален и в Японии его влияние расширяется. В связи с этим  японский истеблишмент обескуражен  национальным образом манги, распространяемым  за рубежом.  В 1991 году Оксфордский Музей Современного Искусства в составе большого японского культурного фестиваля, решил показать японские комиксы во всем их разнообразии. По иронии судьбы спонсором мероприятия являлся японец, который был шокирован включением в экспозицию манги «для взрослых». Когда организаторы фестиваля отказались идти на компромисс, проект потерпел крах. Вовлеченная в скандальный  процесс, маленькая независимая галерея искусств в Лондоне, Pomeroy Purdy, сделала «шаг в бездну» и устроила выставку манги, преднамеренно остановив свой выбор на наиболее авангардных и балансирующих на краю дозволенного образцах.
 

……….…….

 

Десять лет спустя прочный коммерческий успех манги заграницей вынудил организаторов второго японского фестиваля в Британии 2001 года разместить комиксы бок о бок с такими традиционными атрибутами японской культуры, как чайная церемония и театр Кабуки. Японские участники выставки решили продемонстрировать 25 небольших историй, которые уже были показаны в Париже и Роттердаме.  Работы четырех художников, которые уже были выставлены на суд французов и датчан, были сняты, так как они были признаны неподобающими британскому вкусу. Эти изменения в экспозиции не остановили британских критиков от упоминаний в печати о порнографическом характере манги, даже если хотя бы одна страница экспоната содержала изображение обнаженной груди. Даже такие экземпляры были поспешно удалены вслед за жалобами родителей, когда экспонаты выставлялись в Брайтоне в день семейного отдыха.

     Предубеждения изгоняли мангу. Но с другой стороны  они стимулировали тенденцию к развитию ее новых форм.  Далеко не первой свежести призрак расхожего представления о том, что комиксы  вносят вклад в снижение уровня грамотности, был возрожден 10 января 2002 года в статье New York times. Она утверждала, что в Японии низкий уровень литературы, так как люди предпочитают читать  сублитературу    мангу, вместо того, чтобы знакомиться с  тысячами персонажами, раскрывающими литературный образ японца.  Позже газета была вынуждена напечатать опровержение, признавая, что уровень  развития литературы в Японии очень высок и  намного обгоняет американский.

     Данная книга не является  панегириком или изданием в защиту манги. Эта книга о том, что манга временами являясь действительно «ненадежной», тем  не менее выступает как результат деятельности  абсолютно независимых умов, своевременно отреагировавших на запросы читателей.  В книге вы также найдет подтверждение и того, какой потрясающей силой могут обладать «ненадежные картинки» манги. 

                                                                                           
 
       Пол Граветт.

 

 

 

 

* Всенародное почитание в Японии генерал Дуглас МакАртур   заслужил своим уважительным отношением к японскому правительству, народу и культуре. Его вклад в развитие разрушенной войной экономики переоценить невозможно. Огромное количество японских туристов посещают Вест-Пойнт в Америке только потому, что там генерал начинал свою военную карьеру (прим. от переводчика).

 
 
 

 
 
Форма входа
Лайк
Меню сайта
    Мини-чат
    300
    Сейчас делаем:
    38-39 главы 6-7 главы
    Твиттер
    Наш опрос
    Что вы думаете, если 6й том Barajou no Kiss станет последним?
    Всего ответов: 573
    Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0
    Верстка от Microgig.net.ru